Скромное творчество, или попытка разобраться в красоте людской!

Часть первая

Я помню вчера звучала музыка. Она сидела у окна, наблюдая железнодорожный мост. О чём она думала в это время? О суете города? О своей жизни? О непредсказуемых стечениях обстоятельств? Кто был её образом в то мгновение, когда блики усталой реки закружились на потолке автобуса? Я видела её лицо в отражениях нескольких витрин. Ей мешало солнце.
Когда она стала щуриться, я заметила две глубокие морщины у уголков её глаз. Сколько ей было лет? Может сорок? Нет, определенно меньше – её почти не выдавали руки, сохранившие свою трезвую точность. Какая она? Кто она? Тайна?
Мы стояли на одной остановке и я успела заметить её осанку – голова немного наклонена вперед и набок, спина прямая, стан точеный. Миниатюрная женщина. Есть вкус. Белая вязанная шапочка на голове, дублёнка с аккуратным меховым капюшоном. Сапоги на небольшом каблуке, чёрные, кожаные. Всё выглядит до нельзя обычно, чем сразу же бросается в глаза.
Когда она приготовилась выходить у Матвеевки, не знаю точно, может она почувствовала мой пристальный взгляд на своих ладонях, дышащих определённо голубой кровью, неожиданно она подняла голову и взглянула мне в лицо. Я улыбнулась, потому, что нашла в её удивлённых серо-голубых глазах встречный вопрос. Но её прямой тонкий нос и холодные губы смутили меня вдвое сильней! Я встретила в ней еле различимое волнение.
Это заставило меня отвести от неё взгляд в сторону. Но она предложила мне ещё одну загадку, на которую я нашла ответ через несколько мгновений – выйдя эта женщина первым делом подняла голову на витрину парфюмерного магазина, постояла немного, явно не зная, что она сейчас будет делать, будто бы шагнула в сторону двери, но на ходу себя остановила и резко развернулась. Вдруг наши взгляды опять встретились и я ощутила весь ужас её непонятных мыслей, проникший в мою душу через ледяное стекло, у которого она только что сидела. Автобус отъехал.
Только теперь, через много лет, я поняла, почему именно волнение и непокорный трепет окутали её сознание тогда в автобусе. Ведь она разглядела во мне свою неуверенность.
Я верю в родственные души, и когда с ними сталкиваюсь, это меня настораживает. Без зазрений совести я сегодня назвала бы эту женщину красивой.
Её омолаживает эта неуверенность. Вполне характерный подчерк бессонницы в движениях, даже её мысли о насущном не допускают возможности в её присутствии говорить о пресной приземлённости и малодушии, которые прочитывались в каждом миллиметре пространства вокруг этой маленькой богини.
Больше я не встречала похожих на неё. Но если бы она тогда назвала своё имя, я уверена, это было бы самое загадочное имя на свете – Марина.


Часть вторая

Саша зажег свечу на своём письменном столе, приоткрыв тетрадь для дневных записей. Он частенько туда заглядывал, в последнее время уже не писал, но по какой – то причине ему вдруг захотелось это сделать. Он взял ручку и начал водить по пожелтевшим страницам потрёпанной тетради. Его переполняла усталость и одновременно желание освободиться от нагнетения мыслей. С некоторым усилием он заполнил очередную страницу. Чаще на этой кучке скрепленных листов он записывал черновики своих философских концепций, приходивших на ум после тяжёлого физического труда на фабрике. Ему было в некотором смысле обидно за свои мысли, потому, что он ими никогда ни с кем не делился . Он находился в замкнутом мире, и, в качестве наблюдателя, участвовал в повседневности. Легче ему было жить, постоянно себя убеждая в верности своих убеждений. Однако, постепенно он стал приходить к осознанию своего плачевного положения в обществе окружающего мира.
Перевернув страницу, он записал одно лишь слово – любовь. Всё, что он смог себе доказать – было абсолютное отсутствие понятия любви в любых выражениях. Ему это слово казалось незнакомым иностранным термином, обозначающим что-то неизведанное. Он закрыл на этом свой дневник и закурил.
День выдался беспощадный – проверка пяти цехов большого фабричного конвеера, пол года назад введенная в его штатские обязанности как ежемесячная процедура, сводила его с ума – ему, как главному инженеру фабрики было поручено проверить каждый станок, каждую вентиляционную отдушину, которые он за короткое время заучил наизусть. Почти каждый раз, когда он проводил свою инвентаризацию, какой-нибудь инструмент даже самый незначительный – подмигивал ему своей новенькой трещинкой или тревожным рычанием мотора. Позже он разделся и лёг спать.
Вечером следующего дня, возвращаясь с фабрики, Саша решил прогуляться по городскому парку. Приятный тёплый летний воздух наполнял его грудь спокойствием. Он бродил по истоптанным аллеям, наслаждаясь овладевшей им опустошенностью. Присев на скамейку, Саша достал из кармана пиджака свою тетрадку и продолжил в ней начатую запись :

... я любил однажды. Наверное сему чувству любовь – наивернейшее определение. Любил бескорыстно и преданно. Но кого любил? И любил ли так, как следует, как принято?
Я писал ей нескончаемое количество стихов... я воспевал её, тысячи чертей! Я думал о ней чаще, чем о хлебе насущном, которого всегда не хватало. Несмотря на свое бедственное положение, я находил последние гроши, что бы преподнести ей цветы. И где она теперь?
Где тот дивный ангел, в присутствие которого моё сердце замирало, а мысли растирали голову в раскалённую от безысходности и потерянности стружку. И, всё же, я вспоминаю это время как самую счастливую пору своей жизни.
И я никогда не осмелюсь в ней разочароваться, в моей нежной владычице. Мне безразлична оценка её выбора, я в конечном счёте, всегда найду в своей возлюбленной оправдание. Да, она выбрала не меня, а человека более ей подходящего, она нашла для себя то, чего всегда пыталась добиться. При этом она тоже любила. И любила не меня. Вероятно, я фаталист, потому, как в день её похорон я стоял за оградой кладбища и рыдал слезами горечи и благодарности за то, что не мне оказалось суждено стоять у гроба, на месте её несчастного вдовца.
Я любил тогда, и сегодня люблю, всё ещё принося к подножию её креста свежие, потом и кровью добытые цветы. И так будет всегда.
Любовь ли это, а может быть неутоленная страсть? Нет.
Любовь...

ну блин не плохо тока грустновато чёто а так со смыслом