Супер, так держать!!
А кому не неравится, пусть обсуждает "стерв" и "блондинок" в других топиках!!

Ну все, народ!
Вернулся я, увы
Пока что лишь не много
Набрянькал на листочке я...




Ползком, скривив в смущеньи ряху,
Оставил витязь грязный ров;
Окрестность робко озирая,
Воскликнул: "Жаль, что нет Рогдая.

Я б натолкал ему **ёв!"
Старуха, подавив улыбку,
Зашепелявила опять:
"Мы совершим с тобой ошибку,
Коль будем сильно выступать.
Найти Людмилу и вернуться -
Задача не для дураков,
Так пусть другие обосрутся...
А ты уж, без обиняков,
Нырни куда-нибудь в Минводы;
Попей спокойно пиво-воды,
В хорошей грязи полежи:
От нас девица не сбежит".

Сказав, исчезла. Луч свободы
Светил герою прямо в глаз,
Когда он ехал на Кавказ,
Забыв Людмилу и пол-царства;
И по дороге каждый раз
Малейший шум игрой коварства
Его вгонял в жестокий стресс,
Сжигая весь излишний вес.

Меж тем Бридер далёко мчится
В глуши полей, в глуши лесов;
Рука привычно копошится
Внутри растёгнутых штанов;
Мелькают пред глазами сценки,
Томленья полные и грёз:
Трепещут сладкие коленки,
Полоска шёлковых волос
Меж милых ног благоухает...
Бридан расстроенный вздыхает:
"Где эти ножки, попка, грудь?
Увижу ли когда-нибудь?
Придётся ли когда всю нежность,
Весь пыл судьбе наперекор
И лечь с любимою в постельку?!
Иль старый импотент и вор
Сгноит девицу в каземате?
Или соперники в умате
Придут? Нет,нет. Бой предстоит:
Мой меч со мной, и хчлен стоит".

Однажды, в час, когда стемнело,
Наш витязь ехал над рекой,
Обычное справляя дело,
В штанах орудуя рукой.
Вдруг за спиной стрелы жужжанье,
Кальчуги звон, и крик, и ржанье.
"Стой! - грянул голос громовой, -
Японский ты городовой..."
Он оглянулся: в поле чистом
Мчит, как казак за активистом,
Какой-то пентюх, и грозой
Понёсся князь ему навстречу.
"Ага! догнал тебя, борзой! -
Горланит пентюх, - Ну, ты мой!
Не обессудь, коль покалечу -
Отрежу яйца до грудей;
А там долдонь своих коней".
Бридер весь задрожал от гнева,
Узнав, кто этот раздолбес...

Ребята, блин! а наша дева?
Оставим витязей на час;
О них трындеть ещё мы будем.
Теперь же вспомнить надо мне
Об импотенте-гандоне
И героине нашей, Люде...

Княжну не видел я с тех пор,
Как утащил её втихую,
В буквальном смысле, из-под брида
Волшебник блядский Черномор,
Воспользовавшись ночью тёмной.
Прости, Людмила, я нескромный
Был очевидец, как тебя,
Концом по воздуху гребя,
Злодей сорвал с постели брачной,
Врубился вихрем в облака
И уволок на север мрачный -
Ты в состояньи столбняка,
Холодным страхом поражённой,
Не понимая ни хрена,
Безмолвной, бледной, обнажённой
Возникла в замке колдуна.

До утра юная княжна
Была в отключке глюковатой,
Как будто кто её лопатой
Зафельдиперсил. Вот она
Очнулась, пламенем объята
И смутным ужасом полна;
Под нос летит душой крылатой,
Коленкой тычется куда-то;
"Где ж мой касатик, где бридер?"-
Зовёт и помертвела вдруг.
Глядит-то зенками вокруг.
Вот это лажа! Что ж творится?

Лежит раздетая девица
Среди подушек пуховых
Под гордой сенью балдахина,
Как инвалютная трясина,
В кровати на десятерых.

Три длинноногие богини,
В прозрачных шёлковых бикини
Княжне явились, подошли
И молча вкруг нее легли.
Тогда, играя волосами,
Одна поближе подползла
И шаловливыми перстами
Княжне по спинке провела,
У девы вызвав вздох глубинный,
И трепет шейки лебединой,
И бледность нежного чела.
За нею, жаркий взор бросая,
Скользнула змейкою другая -
И рук пленительный дурман
Объял Людмилы стройный стан,
Лаская кудри золотые,
И грудь и плечи молодые.
Стелясь под всеми, как туман,
Богиня третия лобзает
Красы, достойные небес,
И вот уж нежно раздевает
Две ножки от чюлок-нейлонов
И к лифке дивному стремится,
Раскрыв от нетерпенья рот.
Меж тем незримая певица
Блатные песенки поёт...

Ребята, спросим откровенно:
Как в данном случае вести
Должна себя, Господь прости,
Девчёнка, что живого друга,
Считай, не видела почти?
Которую наш мир лукавый
Не научил еще греху?
Кто в эти девичьи забавы
Попала как курча в уху?
Всё верно! Так и поступила
Моя прекрасная Людмила:

В кругу изысканных девах
Она чуть-чуть помельтешила
Как мотылек среди огней;
Потом, смирившись, разрешила
Всё, что угодно сделать с ней,
Подумав: "Фу, как это мило!"


Такая ... цензировано ... творится тут
У самого глава кружится
От нетерпенья дописать
Такую долмату полную! Все!
Мне наоело это делать
Пойду поем! А там посмотрим,
Что выйдет из всего того
Что начеркал я за две ночи...

Во, все! Поел!
Прям как с сердечка
Груз в три кирпичика упал.
Я снова сдесь! И начеркал
Еще немножечко стихов...
Ну, в стиле репа может быть
Получится немного криво
Хотя, признаюсь, мне - красиво




Но вот Людмила вновь одна.
С восточной роскошью она
Одета как Шехерезада;
Округлости груди и зада
Подчеркнуты. Но сей прикид
Увы, её не веселит;
Она - в тяжёлом раздвоеньи:
Всё тело девичье горит
От первой страсти потрясенья...
Душа же - в полном похмеленьи...
В святую для невесты ночь,
Не получив, что обещали,
Тоскует княжеская дочь,
Томится в грусти и печали;
В глазах сгущается туман:
"Где нахожусь я? Где Бридан?
Зачем одна я здесь тоскую
Без рук, без губ его, без думья?
К чему шикарный сей наряд
И тела дивный аромат?"

В слезах отчаянья, Людмила
От ужаса лицо закрыла.
Увы, что ждёт её теперь!
Бежит в серебряную дверь;
Та с лёгким матом отворилась,
И наша дева очутилась
В *****... Пленительной игрой,
Прекраснее садов Армиды
И той, какую, млин, порой
Царь Соломон иль князь Тавриды,
Пред ней раскрылся дивный грот,
Плющом обвитый кучерявым;
Подняв набухший влагой свод,
Раздвинув стены величаво,
Он звал войти в его проход
И насладиться там наславу.
Людмила, как в дурном бреду,
Пред чем стоит, не понимает,
Но вот под влажный свод ступает
И медленно идёт в саду;
Проходит длинным коридором,
И вдруг пред изумлённым взором
Открылся сад. Мечты предел...
К чему кряхеть?! Быть может, ране
Я б с удовольствием стрындел,
С бокалом лёжа на диване,
Что видел сотни тысяч раз
И наяву, и на "колёсах"
Сады распутного Эроса...
Но, всё же, не рискну сейчас.
Скрякнуть для опытного мужа,
Как, извините, пёрнуть в лужу.
Смешить не стоит молодёжь.
Упорствовать, трындя, к тому же -
Уж расдолбайство, не гундеж.
Итак, перед княжной вздыхает
В зовущей неге чудный сад:
Как лона дев благоухает
Великолепных миртов ряд;
Косой девичьей на постели
По склону лёг лавровый лес;
Стволами-елочками ели
Ломают крону у небес;
Под яйца стриженная туя,
Как непременная часть дуба,
Льнёт к кипарису с двух сторон;
Весёлый шум под небосклон
Несут алмазные фонтаны;
Под ними блещут истуканы,
Застыв в экстазе; Сам Эминем,
Певец любовной буффонады,
От этих изощрённых сцен
Резец бы выронил с досады,
Признав отныне свой удел:
Для Новых Русских лить ограды.
Дробясь о мраморны преграды,
Жемчужной огненной дугой
Валятся, плещут водопады;
И в них весёлою гурьбой,
Сверкая в брызгах наготой,
Резвятся юные наяды.
Неся желание услады,
Повеял ветер по кустам;
Мелькают светлые беседки;
Полураздетые кокетки
Зовут уединиться там.
Но безутешная Людмила
Идёт, идёт и не глядит;
Ей баловство сейчас не мило,
Не в жилу ей разврата вид;
Куда сама не зная, бродит,
Прелестный сад кругом обходит,
Свободу горьким дав слезам.
Вдруг, показалось, Патрик сам
Родил в ней мысль в бред глубокий:
Высокий мостик над потоком
Пред ней висит на двух скалах;
В опустошении жестоком
Она подходит - и в слезах
На воды шумные взглянула,
Ударила, рыдая, в грудь,
Решила, вроде, утонуть -
Но тотчас шустро отпрыгнула,
Подумав: "Эко я загнула?!"
Мы подождём ещё чуть-чуть.
И дале продолжала путь....

Всё осмотрев, моя Людмила
Устала и со страшной силой
Проголодалась: со вчера
Не ела ни хрена, со свадьбы...
Присев, подумала: пора
Кого-то за жратвой послать бы!
И вдруг пред нею сень шатра
Шумя, с прохладой развернулась;
Людмила тихо улыбнулась:
Обед роскошный перед ней
Клубится ароматным паром;
И в тишине из-за ветвей
Незримо грянули ДиДжеи,
Послышался мотивчик рэпа:
То Макаревич пел Андрей -
Король российских кулинаров.
Дивится пленная княжна,
Но втайне думает она:
"Вдали от суженного мужа
Зачем мне жизнь влачить такую?
О ты, чья гребанная страсть
Меня терзает и лелеет,
Мне до ***** ублюдка власть:
Людмила умереть умеет!
Мне по фиг от твоих затей,
Шатров, ТуПаков, пиров, жрачек -
Не стану есть, не стану слушать,
Умру от голода, злодей!" -
И стала с аппетитом кушать.

Княжна встаёт, и вмиг шатёр,
И скатерть, и объедков сор,
И Макаревич... всё пропало;
По-прежнему всё тихо стало;
Людмила вновь одна в саду
Скитается из рощи в рощи,
Подсматривает, как в Ран-Де-Ву

Кокетка в озере полощет;
Как, отражаясь в глади вод
Сатир рачком в тени ракиты
Наяду юную плетет;
Как нимфа, приоткрыв ланиты,
Под фавном изгибает стан...
Княжна взирает на фонтан,
Где заходящее светило
Сквозь фейерверк алмазных струй
Мильоном радуг осветило
Триумф сокуплющих статуй;
Бросает жаркий взор Людмила
На пышный зад, на мощный пресс;
Её волненье охватило,
Желанье смутное влечёт -
Приблизившись к скульптурной группе,
Она задумчиво ведёт
Рукой по мраморной груденке.
И вдруг весенний ветерок,
Её на воздух поднимает,
Несёт по воздуху в чертог
И осторожно опускает
Сквозь фимиам вечерних роз
На ложе страсти, ложе грёз.
Три девы вмиг опять явились,
И вкруг неё засуетились,
Чтоб быстро пышный сняв наряд,
Начать божественный обряд.
Теперь под их рукою нежной
Не мельтешит моя княжна,
Прелестна прелестью небрежной,
Сияя кожей белоснежной,
Всё страстно делает она;
Кричит, кусается, вздыхает,
На ласки лаской отвечает...
Ну что ж, не та она теперь! -
Потеря скромности бывает
Не самой худшей из потерь!
Но вот богини поклонились,
Со вздохом молча удалились
И тихо притворили дверь.
Проходят в тишине минуты,
И мнится...шепчет тишина;
И вдруг... о Боже! Фу ты, ну ты!
Идут - идут к её постеле;
В подушки прячется княжна;
Вот страх! Вот млятьствр! В самом деле
Раздался шум; озарена
Мгновенным блеском тьма ночная,
Мгновенно дверь отворена;
Безмолвно, гордо выступая,
носами толстыми болтая
Гренадеров длин ряд идёт
Попарно, чинно, сколь возможно,
И на подушках осторожно
Многометровый дуб несёт
C надетым на конец гондоном;
За ним с парадным закидоном
В дверь входит карлик, "прыщ в коньках",
И два яйца несёт в руках:
Ему-то, как вы угадали
(А если нет, то не беда)
Дуб с яйцами принадлежали.
Уж он приблизился: тогда
Княжна с постели соскочила,
Длиннющий карловый елдак
За край гондона ухватила,
Дрожащий занесла кулак
И в страхе долбанула так,
Что всех арапов окропила
Кровищей с головы до ног
И весь испачкала чертог.
Княжны испуганной бледнее,
Завыл горбытый оболдуй;
Зажавши яйца поскорее,
Хотел бежать, но тут об дуб
Споткнулся, крякнулся и бьётся;
Арапов чёрный рой дерется;
Шумят, толкаются, бегут,
Хватают колдуна за грудки
И вот распутывать несут,
Презерватив забыв у Людки.


И ВСЕ НАРОД! ГЛАВА ПОСЛЕДНЯ!
НАСТАЛА! Все! Мне вновь влетело
От модераторов фигня
Про то, что много "мата"
Который я скрывал изрядно
Повылезало тут и там
Но что поделаешь? НЕ ДАМ!
Мои стихи! Моя мысля!
Пусть шишку в лоб мне сдесь закатят
Но я прододлжу свой рассказ
И ровен час, когда чиркнется
Последняя строка угара...

Но как наш витязь? Ждёт ли нас?
Вы помните нежданну встречу,
Когда горланил гонудрас:
"Не обессудь, что покалечу!"?
Итак, рисую ночь и сечу:
При перепуганной луне
Схлестнулись парни по крутому;
В крови по пояс и в говне
Ломают рог один другому;
Уже давно истёрты в прах
Мечи, щиты, ножи и копья.
Осталось биться на руках!?
Дерьма взрывая к небу хлопья,
На вдрызг замученных конях
Они съезжаются вплотную,
Друг друга измеряют стать
И молча предпочтенье бури
Решают всё же не давать:
А вдруг при выходе удачном
Мозг пригодится как-нибудь! -
И напружинив с треском грудь,
Идут "на вы" в бою кулачном.
Хрустят сопатки, вверх летят
Соплей кровавые ошмётки;
Тяжёлый трёхэтажный мат
С напором прёт из каждой глотки;
Из недр выходит молодых
Здоровый дух пердячим паром;
Удар сменяется ударом;
И каждый витязь с юным жаром
Стремится долбануть под дых;
Вот недруги сплелись, как братья,
Сжимают мощные объятья,
Гвоздят противника к седлу;
В натуге ряхи костенеют;
Огнём злым очи пламенеют;
Пот катит градом по хлебалу;
Трещат кольчуги; и ребятам
Не сахар под двойным захватом -
Слабеют прямо на глазах -
Кому-то пасть, нет больше силы...
Вдруг в мутном свете витязь мой
Увидел прелести Людмилы!
И в тот же миг огонь живой
По жилам быстро пробегает;
Бридер железною рукой,
Вскипев, врага с седла срывает,
Подъемлет, держит над собой,
"Так кто из нас городовой
Японский?!" - грозно вопрошает, -
Так захлебнись своей туфтой,
Завистник неразумный мой!" -
И в волны с берега бросает:
Ничто не вечно под луной.

Ты догадался, мой читатель,
С кем бился доблестный Бридан:
То приключений был искатель
На свою попку, как баран,
Людмилы мрачный обожатель,
Рагдай, защитник киевлян.
Ревнивому поддавшись бреду,
Он шёл соперника по следу
Вблизи днепровских берегов;
И, хоть в натуре был здоров,
Нехилая доселе сила
Шальному лоху изменила:
Самоуверенный нахал
Нашёл на морду, что искал.
И слышно было, как Рогдая
Тех вод русалка молодая
На груди пышны приняла
И, жадно витязя лобзая,
На дно со смехом увлекла,
И долго после, ночью тёмной
Пугал людей до капдеца
Бродячий силуэт огромный,
Как призрак Гамлета отца.
Бридер Людмилку стал таскать...


THE END! Ну что еще сказать

Супер! Может ещё что напишешь?

ЧТо еще то? Бридер рад, Руслана спасена, Ратмир наказан Конец концу рознь в два см.

Дайте мне еще любую рифмованную сказку, переделаю )))

Ты покороче плз пиши., а так ты просто молодчик! И когда ты всё успеваешь написать!

Ночью

И что тебя ночью на это вдохновляет??

Да, у меня тотже вопрос! Мне что днём, что ночью, Всё равно в голову нечерта не идёт!

rituzik Мы с тобой просто не творческие личьноси. Тут талант надо иметь.

Вот я и имею ночью "талант" Он меня и вдохновляет. Как вот сегодня ночью... ))) Еще две пародии сделал.

Народ с нетерпением ждет результаты ночного "поимения"