Дык сказать что б чесному народу по тавернам не шастать, с флудерами не якшаться решил я собрать все свои стихи под одним переплетом, в смысле под одним постом...
Наслаждаемся.........
Отечество
Мы любые пройдём расстояния,
Победим мы в себе суеверия,
Искупивши любовь покаянием,
А надежу свою - недоверием.
Лед растопим мы в воду во пламени,
Оправдаем мы злобу бессилеем
Все во имя проклятого знамени,
Все во имя святого насилия.
Прошатается ветер, как пьяница,
По Подолу святому и вечному,
Над Андреевким Спуском растянется
Колокольная песня сердечная.
От Днепра да к Крещатику самому
Семецветьем раскинется радуга…
Мы прошли б все дороги, но стало быть
Уходить нам от сюда не надобно.
И мы, путая злобу с невежеством,
Одиночество с бесчеловечностью,
Будем жертвовать нашей безбрежностью,
Все во имя святого Отечества.
Кони
Они, гонимые судьбою,
Дождём и ветром, без оков
Неслись подальше с поля боя,
Неся с собою седоков.
Они в огнь врезались клином
И взрывам шли на перерез,
Как будто на их мокрых спинах
Сидел военный бог - Арес.
Они летели, словно птицы,
Копытом не рыхля земли,
Они неслись, их морды-лица
Все были в пене и пыли.
А те, что с верху, молчаливо,
Вросли в их крупы до костей.
Все камни мимо, пули мимо,
Быстрей, быстрей, быстрей, быстрей.
Под гул земли, под лай снарядов,
Обрыв не видя пред собой,
Они вперед, с безумным взглядом,
Неслись, оставя сзади бой.
А там, у самого обрыва,
Крик не услышав седока,
Они взлетели и в их гривы
Вплелись игриво облака.
Перекосились морды-лица,
Они летели без оков,
Летели в низ, как будто птицы,
Неся с собою седоков.
Птица
Кажется, дождь начинается,
Стелит туман едкий ночь.
Птица моя в клетке мается,
Чем я могу ей помочь?
Не отпустить же сердечную
В этот бездонный туман…
Бьется тоскливая, вечная,
Крылья сбивая до ран.
Просится в небо проклятое,
Просится хоть посмотреть,
Только сердега распятая -
Ей уже не полететь.
Крылья подрезаны белые,
В небо закрыт птице путь.
«Милая, глупая, бедная,
небо на веки забудь!
Век тебе в клетке сей мается!»
Я говорю не спеша
И понимаю - душа моя
То, а не птица … душа…
Кажется, дождь начинается…
Кажется…
В паутинах мостов и дорог…
В паутинах мостов и дорог,
В проводов сухожильях и венах,
Забывая, кто Дьявол, кто Бог,
Мы пытаемся спрятаться…в стенах.
Словно тени - зарыться, смолчать,
Спрятать совесть, укрыться от правды,
А порою, пытаясь кричать,
Мы кричим, только вот не о главном.
Убежать от себя в никуда…
Пусть другие идут на дуэли,
Пусть другие берут города
И другие садятся на мели.
Пусть другие… Да только их нет.
Нет тех смелых, бесстрашных героев,
Что погибнут за правду и свет,
Не боявшись ментовских конвоев.
Не боявшись судью-палача,
Что закон превращает в неправду.
Рубануть мы боимся с плеча,
Заорать мы боимся о главном.
Только в свете больных фонарей,
Что собой закрывают нам звезды,
Сделать шаг мы хотим из дверей,
И мы сделаем…но будет поздно.
Луч
Сначала луч один единый
Пронзит собою небеса
И отразит в себе роса,
Что смертен, но непобедимый
Сей луч. А вот его собрат
Вторым клинком пронзает небо,
Когтем впиваясь в пустоту,
Где сонных звезд хранит мечту,
Собою закрывая, небыль.
Земля разверзлась, и сам ад,
Пытаясь завладеть бездонным,
Венчально-сонно-похоронным
Пространством, тянет свой огонь.
Ему кричат «Не тронь! Не тронь!»
Отряд из ангелов, чьи лики
Плывут, как будто облака.
Но Божья их смахнет рука
И свою власть и свои блики
Взметнет светило. Чей-то дух
Вдруг перехватит от блаженной
Такой зари столь совершенной,
Противоборства двух начал -
Коль, в страхе разлетаясь, духи
Бегут от адова огня,
Приветствуют начало дня
И крылья разминают мухи,
Коль филин все уж откричал.
Когда все, кто хотел, родились,
Кто мог - погибли. И потух
Печальный месяц. И петух
Поет гимн Солнцу.
Зима
Шепчет ветер в предсонном бреду,
Небо серое падает в лужи.
По дороге я мокрой иду
И никто, и никто мне не нужен.
Я иду под дождем, под зонтом,
С крыш кивают мне телеантэны.
Я иду, размышляя о том,
Как бурлит в проводах, словно в венах,
С серебром электрический ток,
Как на трубах замерзшие птицы
Ловят перьями света глоток,
Не боясь не взлететь - отравиться.
И в толпе, одинокий, как перст,
Где-то тихо проходит прохожий.
Там, в толпе, каждый тащит свой крест,
На Христа где-то в чем-то похожий.
Я наверно лишаюсь ума:
Окончанье пути мне не нужно.
Как по небу, иду я по лужам,
А за мною - старуха-зима.
***
Где вы, великие умы?
Вы, порождение Вселенной,
Ошибки жизни нашей бренной,
Те, что додумались в займы
Взять у нее ее секреты.
Вас порождает темнота,
Когда крестом встают планеты,
Иль жизнь, но точно, что не эта,
Иль смерть, но точно, что не та.
Где вы великие мужи?
Придите и сожгите души
Неверных, подчиненных лжи.
Покой вселенной не нарушит
Их смерть. Ведь в скопище дорог
Нам верной не найти дороги.
Где вы, эпох минувших боги?
Где ты, один единый Бог?
О, Молох огненный, ответь,
Ну сколько, молча скорчив мину,
В рубцах кровавых свою спину
В экстазе под чужую плеть
Мы подставлять безвольно будем?
О, где вы, черти? Где вы, люди?
О где былые города,
О где оно, былое чудо?
Оно исчезло в никуда
И не придет уже от туда.
А мы все, порожденья блуда,
Обречены делить места
Под солнцем жизни нашей бренной,
Не зная, что вся суть вселенной
Одна святая красота.
Дорога
Может быть, среди сотен дорог
Есть одна, что ведет в никуда
И над нею сияет звезда
И над нею витает сам Бог.
По обеим бокам там кресты,
А на них есть распятые, те,
Потеряли что путь в темноте,
Что не верили в святость мечты.
На дороге есть пара следов,
Что на север ведут и на юг,
И есть кости друзей и подруг,
Избежавших публичных судов.
И идут по дороге вперед
Чьи-то судьбы сквозь дождь и сквозь град,
Через воду, огонь и чрез лед
И пути им уже нет назад.
Друг, скажи мне уж ты ль не из тех,
Что идут по дороге сквозь дождь.
Может раб ты, а может и вождь,
Но вы верите в общий успех.
Вот еще чья-то жалкая тень,
Под собачий скулеж, волчий вой,
С остальными идет ночь и день
И вполне даже может быть мной.
Иногда, соловьиную трель,
Как мираж, слышит чья-то душа,
Впереди есть какая-то цель,
Что не стоит быть может гроша.
Только судьбы из сотен дорог
Взяли ту, что ведет в никуда,
Над которой сияет звезда,
За которой горят города,
Над которой витает сам Бог.
Ложь
Мы, свято веря в свою ложь,
Во лжи потворствуем друг другу
И смело к палачу под нож
Идем мы. И опять по кругу
Из люльки, прям на эшафот,
Лжецам вверяя свои души,
Бежим, бежим разинув рот
И навостря по лучше уши,
Чтоб еще пара порций лжи
В мозгу пустили свои корни.
О вы, мудрейшие мужи,
Неужто кажется вам спорным
Вопрос о правде, или вы,
Покорны лживости молвы,
Обречены на век молчать?
Восстаньте и кричать, кричать
Попробуйте, не уж на век
Обязан под хомутом боли
Ходить несчастный человек,
Подвластный чей то лживой воли
Пока мы, восхваляя ложь,
Бежим по замкнутому кругу.
О судьи, люди, бросьте нож
И протяните руки другу.
Костры
Освещаем ветшающий кров,
Согреваем холодные руки
Мы огнем и теплом то костров,
В коих терпят священные муки
Обреченные ведьмы. В аду
Даже дьявол от их крика плачет,
А мы ходим по тонкому льду
И не можем, не можем иначе.
Мы не моем, но плавится лед
Под ногами, и, падая в бездну,
Прекращаем безумный полет
Наших душ оглушенных, нетрезвых.
А сердца, разорвясь на куски,
Составляют ковер под ногами
Тех, кто здесь еще гибнет с тоски,
Тех, кого называли богами.
Тех, кого инквизиции зов
Обрекает на вечные муки,
Что б и дальше теплом от костров
Мы могли согревать наши руки.
Смерть
«Она была сегодня здесь!
Она была сегодня рядом,
Меня пронзала взгляда ядом,
Пускала в воздух боли смесь!
Она была! - кричал больной -
Она стояла и молчала,
И , упиваясь тишиной,
Она главою лишь качала.
Она стояла у окна,
Она была совсем одна!»
Врач лишь руками разводил.
«Здесь пусто!» - он отдернул штору.
Больной, не прекращая споры,
Был бледен, сил не находил.
«Она была вот здесь, в углу,
Ах, как она была прекрасна!»
«Да успокойтесь вы!» напрасно
Врач говорил, беря иглу.
«Нет! Нет! Я ей в глаза смотрел!
Прошу вас, доктор, мне поверьте!»
«Да кто ж она?» врач не стерпел.
Больной сказал «ЕЕ звать Смертью…».
Зима
Этот город, погрязший во лжи,
Манит прелестью темных подвалов.
Заблудиться здесь, будто во ржи
Так легко, так наивно, так мало.
И над этим стоит всем зима,
Над дворами, церквями, мостами…
Льнем мы все, походивши с ума
К ней, проклятой, своими устами,
А она холодна и в бреду
Нам на ласку ответствует вьюгой,
Ну, а мы на бегу, на ходу,
Все за нею, теряем друг друга.
И находим в трамвайных депо,
В кафетериях, на остановках,
Там, где ветер, до боли скупой,
Снег за ворот пихает нам ловко.
И она наблюдает за ним,
Возлежа на крутом небосклоне,
Как вздымает он вверх едкий дым
И от боли в глазах тихо стонет.
И сугробы, как судьи-мужы,
С фонарями, как будто с конвоем
В этом граде, погрязшем во лжи,
Опьяненным прекрасной зимою.
***
В долине, у подножья гор,
Стелился, словно саван вечер,
Играл, траву лаская, ветер,
Трава, дыша, ласкала взор.
Коровьи тучные бока
Вздымались. Над бескрайним лугом
С землей, не тронутой и плугом,
Степенно плыли облака.
Пастух дремал, блаженный сон
Стелился по траве туманом,
С травой шептался ветер пьяный,
Стук сердца вторил в унисон.
И псы, симфонии сей в лад
Сопя, храпя, в блаженной неге
Лежали, а на горном снеге
Играл уж бликами закат.
Ангел
Ангел, попавши в силок птицелова,
Крылья ломал и от боли кричал,
А птицелов не услышал ни слова,
Многозначительно только молчал.
Ангел молился и бился о прутья
Клетки, куда водворили его,
Ангел кричал, только глупые люди
Не понимали увы ничего.
Думали люди, рас крылья, то птица,
Видели крылья, не видя лица.
Ангел плевал в изумленные лица,
Ангел молился, рыдал без конца.
Ангел молился, но Бог не услышал,
Слышали в клетках его глухари,
Слышали крики голодные мыши,
Грызшие тихо во тьме сухари.
И ангел умер от боли и скуки,
Умер, не видя другого конца.
Люди воскликнули «Это же руки!
Это ж подобье чьего то лица!»
Люди несли бездыханное тело,
Люди прощенья просили спеша,
Руки лобзали и крылья не смело,
Но далеко прибывала душа.
И, проклиная себя за предвзятость,
Люди клялись, что не будут так впредь.
Знаешь, порой, чтоб увидели святость,
Нужно от боли и мук умереть.
О любви…
Они стояли перед ним,
Они стояли на коленях,
Их укрывал в блаженной лени
Толи туман, а толи дым.
А он, распятый на кресте,
Смотрел стеклянными глазами,
Как дым, мешаясь с небесами,
Парил в небесной высоте.
А он любил как никогда,
Любил смотреть на это небо,
А кем он был иль, кем он не был,
Все смоет время, как вода.
А он любил, любил зарю,
Что распростерлась по вселенной
И плод любви любил нетленный,
Что в жертву отдан был царю.
Любил соседей по кресту,
Тех, что висели там с ним рядом,
Любил все то, что видел взглядом
И глубину и пустоту.
Любил он ночь, крича «Горю!»
И покидая свое тело,
Услышал в пустоте несмелый
Ответ: и я тебя люблю.
Вечер
Сияет вечер вдалеке,
Туман ложится пеленою,
Пророчит ворон, ветер воет,
Пчела несется на леке.
И лошадь, голову клоня,
В росе вечерней мочит рыло,
Она уже давно остыла
От трудно прожитого дня.
И в свете грустных фонарей
Мы мчимся, мчится кровь по венам,
Мелькают лица, уши, стены,
Мы все домой спешим скорей.
И душит нас машинный смог,
Что, перемешанный с туманом,
Вздымает в небо ветер пьяный,
Тот ветер, что помочь не смог.
А в облаках сияет свет,
Как приглашение на небо,
Но из живых никто там не был
И мертвых там наверно нет.
Идиот
В глазах - безумный огонек.
Сидит в углу, поджав колени,
В блаженной и несносной лени
Безумный этот паренек.
Так много знал, что позабыл
Почти, что все, что знал в начале.
Глаза исполнены печали,
В руках его так мало сил.
В мозгу безумный черный червь
Все глубже, глубже сверлит рану.
Он не жилец, но смерти рано
Набросить мглы могильной чернь.
И, упиваясь тишиной,
Прижавшись в угол окаянный,
Полубезумный, полупьяный
Глаза прикрыв, сидит больной.
Блаженен он в своем бреду,
Блаженен, ничего не зная
И только листья опадают,
И только дни идут, идут.
И лишь не гаснет огонек
В пылу безумных побуждений.
Толь идиот, а толи гений
Несчастный этот паренек.
Оттепель
Отгуляла зима, отвертела,
Все растаяло и потекло,
Открывая земли нашей тело,
Выпуская на волю тепло.
Отгуляла зима, откружила
И ушла, как во сне - наяву.
Под землей напрягаются жилы,
Чтобы выпустить нервы - траву.
Чтоб морозов стряхнуть поцелуи,
Чтоб разбить эту сонную вязь
Снег течет, превращается в струи,
Снег течет, превращается в грязь.
И в блаженной грязи по колена
Мы идем, никуда не спеша.
Под землею гуляет по венам
И в деревья выходит душа.
Только ива чуть-чуть наклонилась,
Пребывая еще в томном сне.
Отгуляла зима, затаилась,
Уступив свое место весне.
Регистрация
Вход
FAQ
Поиск
Здорово! Спасибо!
